Рекламный баннер 728x90px center-top
По итогам 2025 года Вера Владимировна Иванова была удостоена звания «Лучший социальный работник Кинель-Черкасского района».
08:00
08.05.2026 16+
По итогам 2025 года Вера Владимировна Иванова была удостоена звания «Лучший социальный работник Кинель-Черкасского района».
В эту профессию она пришла, накопив опыт работы в детском саду, в своих ЛПХ и теплице, насчитывавшей две тысячи корней, и даже в пекарне. «В 2018 году я уволилась оттуда, потому что добираться неудобно было, — рассказала Вера Владимировна. — И тут услышала, что у нас в Семёновке требуются соцработники. Устроилась сначала на время декретного отпуска, а потом и свой участок набрала. В то время это было десять человек, сейчас у меня на обслуживании 15 человек постоянных и четыре — на разовых услугах. Некоторые живут на разных концах деревни, поэтому в день прохожу по 10 километров. Летом проще — велосипед спасает.
Начиная работать, я больше всего боялась, что не буду успевать все дела делать у подопечных. Это мои всегдашние обязательность и ответственность во мне говорили. Оказалось, со всем этим справлялась, трудности были больше морально-психологические. Особенно запомнилась одна женщина. В свои 80 лет она была не в себе. Тяжело болела, не вставала совсем, но сила у неё была какая-то невероятная и разрушительная. Могла, например, ковёр со стены сорвать. А однажды прихожу — вся комната в осколках. Это она ночью упала с кровати, доползла до шкафа с посудой и всю её перебила. Жутковатая была картина. Долго пришлось эти осколки собирать. Но самым трудным было — на кровать её затащить. Бабушка эта была высокой и, несмотря на болезнь, крепкой, в теле. Жалко, конечно, бедняжку. Муж у неё рано погиб, осталась с двумя детьми. Одна их поднимала, всё было на её плечах. Надорвалась. И старость у неё горестно-одинокая. Один сын умер, сноха болеет, второй — в Чёрновке живёт, в выходные только приезжал. В доме — ни телевизора, ни радио. Вот и начались у неё странности. Но удивительно — меня всегда узнавала. Покормлю её, — благодарит: «Спасибо, Вера».
Была у меня на обслуживании и ещё одна лежачая — мама двух сыновей с ментальными нарушениями, которые тоже были и остаются после её смерти моими подопечными. У неё не было какого-то заболевания, просто ослабела, кончились жизненные силы. Может, сказалось, что восьмерых детей вырастила. Тот, у которого синдром Дауна, — добрый, весёлый. Прихожу — у них с братом всегда громкая музыка, песни. Он плохо разговаривает, но подпевает всем с удовольствием. Хожу к ним каждый день, варю восьмилитровую кастрюлю, которой едва хватает до следующего моего прихода.
Через два года работы я пережила сильное потрясение: у бабушки, которая с первых дней была у меня на обслуживании, случился инсульт. Ничего не предвещало такой беды. В выходные дети гостили, в понедельник она проводила их в хорошем самочувствии, а во вторник я пришла, стучусь — не открывает. Когда всё же попала в дом и увидела её в этом ужасном состоянии, расплакалась. Но ведь нужно было действовать. Взяла себя в руки, сделала всё необходимое. Бабушку увезли в больницу. Через день она умерла. Тяжело это. Жалко очень. Она была замечательным человеком, добрым, заботливым.
Начиная работать, сразу поняла, что ко мне за помощью могут обратиться в любое время. Вот один из примеров. Поздняя осень. Дождь. 10 часов вечера. Звонит моя подопечная, у которой больные суставы: «Вера, я упала в сенцах, тут холодно, подняться не могу». Позвала свою соседку, пошли мы к этой женщине. Кое-как на полотенцах дотащили её до дивана, уложили, измерили давление — высокое. Вызвали «скорую».
Важная часть нашей работы — общение с подопечными. Всем очень хочется поговорить за чашкой чая с угощеньем, но время у меня расписано по графику, поэтому рассказываю сельские новости, слушаю их воспоминания, сетования на жизнь и здоровье, пока готовлю или убираюсь. Но есть особые случаи. В последнее время я два раза в неделю прихожу к бабушке, у которой сын погиб на СВО, в начале января похоронили. Она постоянно плачет, и я вместе с ней. Как могу, утешаю её, успокаиваю. Непросто это — найти нужные слова в такой ситуации. Выплачется она, и хоть на какое-то время легче ей становится.
Бывает, что старость, годы безжалостны к человеку. Кто-то до самой смерти — на ногах, в здравом уме, кто-то — слёг, и всё. А дети, родственники — далеко. Вся надежда — на соцработников. Вот сейчас мы вдвоём ходим к абсолютно беспомощному 88-летнему дедушке: меняем памперсы, купаем его (хорошо, что сын купил сборную брезентовую ванну), стираем, варим.
Нелёгкий, конечно, труд соцработника, но я ни разу не пожалела, что стала им. В выходные, праздники, в отпуске тянет на работу, к своим бабушкам и дедушкам. Скучаю о них как о родных. Это ведь очень важно, когда ты знаешь, что в твоей помощь кто-то очень нуждается».
В эту профессию она пришла, накопив опыт работы в детском саду, в своих ЛПХ и теплице, насчитывавшей две тысячи корней, и даже в пекарне. «В 2018 году я уволилась оттуда, потому что добираться неудобно было, — рассказала Вера Владимировна. — И тут услышала, что у нас в Семёновке требуются соцработники. Устроилась сначала на время декретного отпуска, а потом и свой участок набрала. В то время это было десять человек, сейчас у меня на обслуживании 15 человек постоянных и четыре — на разовых услугах. Некоторые живут на разных концах деревни, поэтому в день прохожу по 10 километров. Летом проще — велосипед спасает.
Начиная работать, я больше всего боялась, что не буду успевать все дела делать у подопечных. Это мои всегдашние обязательность и ответственность во мне говорили. Оказалось, со всем этим справлялась, трудности были больше морально-психологические. Особенно запомнилась одна женщина. В свои 80 лет она была не в себе. Тяжело болела, не вставала совсем, но сила у неё была какая-то невероятная и разрушительная. Могла, например, ковёр со стены сорвать. А однажды прихожу — вся комната в осколках. Это она ночью упала с кровати, доползла до шкафа с посудой и всю её перебила. Жутковатая была картина. Долго пришлось эти осколки собирать. Но самым трудным было — на кровать её затащить. Бабушка эта была высокой и, несмотря на болезнь, крепкой, в теле. Жалко, конечно, бедняжку. Муж у неё рано погиб, осталась с двумя детьми. Одна их поднимала, всё было на её плечах. Надорвалась. И старость у неё горестно-одинокая. Один сын умер, сноха болеет, второй — в Чёрновке живёт, в выходные только приезжал. В доме — ни телевизора, ни радио. Вот и начались у неё странности. Но удивительно — меня всегда узнавала. Покормлю её, — благодарит: «Спасибо, Вера».
Была у меня на обслуживании и ещё одна лежачая — мама двух сыновей с ментальными нарушениями, которые тоже были и остаются после её смерти моими подопечными. У неё не было какого-то заболевания, просто ослабела, кончились жизненные силы. Может, сказалось, что восьмерых детей вырастила. Тот, у которого синдром Дауна, — добрый, весёлый. Прихожу — у них с братом всегда громкая музыка, песни. Он плохо разговаривает, но подпевает всем с удовольствием. Хожу к ним каждый день, варю восьмилитровую кастрюлю, которой едва хватает до следующего моего прихода.
Через два года работы я пережила сильное потрясение: у бабушки, которая с первых дней была у меня на обслуживании, случился инсульт. Ничего не предвещало такой беды. В выходные дети гостили, в понедельник она проводила их в хорошем самочувствии, а во вторник я пришла, стучусь — не открывает. Когда всё же попала в дом и увидела её в этом ужасном состоянии, расплакалась. Но ведь нужно было действовать. Взяла себя в руки, сделала всё необходимое. Бабушку увезли в больницу. Через день она умерла. Тяжело это. Жалко очень. Она была замечательным человеком, добрым, заботливым.
Начиная работать, сразу поняла, что ко мне за помощью могут обратиться в любое время. Вот один из примеров. Поздняя осень. Дождь. 10 часов вечера. Звонит моя подопечная, у которой больные суставы: «Вера, я упала в сенцах, тут холодно, подняться не могу». Позвала свою соседку, пошли мы к этой женщине. Кое-как на полотенцах дотащили её до дивана, уложили, измерили давление — высокое. Вызвали «скорую».
Важная часть нашей работы — общение с подопечными. Всем очень хочется поговорить за чашкой чая с угощеньем, но время у меня расписано по графику, поэтому рассказываю сельские новости, слушаю их воспоминания, сетования на жизнь и здоровье, пока готовлю или убираюсь. Но есть особые случаи. В последнее время я два раза в неделю прихожу к бабушке, у которой сын погиб на СВО, в начале января похоронили. Она постоянно плачет, и я вместе с ней. Как могу, утешаю её, успокаиваю. Непросто это — найти нужные слова в такой ситуации. Выплачется она, и хоть на какое-то время легче ей становится.
Бывает, что старость, годы безжалостны к человеку. Кто-то до самой смерти — на ногах, в здравом уме, кто-то — слёг, и всё. А дети, родственники — далеко. Вся надежда — на соцработников. Вот сейчас мы вдвоём ходим к абсолютно беспомощному 88-летнему дедушке: меняем памперсы, купаем его (хорошо, что сын купил сборную брезентовую ванну), стираем, варим.
Нелёгкий, конечно, труд соцработника, но я ни разу не пожалела, что стала им. В выходные, праздники, в отпуске тянет на работу, к своим бабушкам и дедушкам. Скучаю о них как о родных. Это ведь очень важно, когда ты знаешь, что в твоей помощь кто-то очень нуждается».
Оставить сообщение: