Рекламный баннер 990x90px bantop
По итогам 2025 года звания «Лучший социальный работник Богатовского района» удостоена Наталья Николаевна Шкурдода.
07:51 05.03.2026 16+
По итогам 2025 года звания «Лучший социальный работник Богатовского района» удостоена Наталья Николаевна Шкурдода.
В профессии она — с 2013 года. Это была очень трудная пора в её жизни: коммунхоз, в котором Наталья Николаевна проработала 28 лет, закрыли; тяжело заболел муж; на её попечении оказалась маленькая внучка. «Я к тому времени уже два года в Центре занятости стояла, но устроиться никак не удавалось, — рассказывает она, — поэтому, когда Татьяна Фитюшина позвала в ЦСО, обрадовалась, конечно. Но и страшновато было — справлюсь ли? Справилась. Не испугали ни тяжёлые сумки, ни большие расстояния — мои бабушки и дедушки жили далеко друг от друга. Всё хорошо сложилось и с подопечными, и с коллективом. Он у нас замечательный, дружный, много опытных, с большим стажем работы. Так что, я не считаю себя такой уж лучшей. Просто стараюсь, на совесть всё делаю. Да и как по-другому? Мы же с со старыми, больными людьми работаем. Привыкаем к ним, привязываемся всей душой, поэтому и отказалась поменять своих подопечных на тех, кто поближе друг от друга живёт.
Самое трудное, самое страшное, когда кто-то из них умирает. К этому невозможно привыкнуть. И забыть это не получается. Восемь лет назад бабушка на моих глазах умерла, а, кажется, будто это вчера было. Всё в больнице происходило, мы её туда на «скорой» привезли. Она в сознании была, я её за руку держала. И вдруг врач кричит: «Выйдите из кабинета! Она сейчас умрёт». Долго я в себя приходила после этого…
Бывает, что мы, соцработники, застаём человека в тот момент, когда он, обессилевший после приступа, оказывается в неловком положении. Здесь, конечно, нужны и самообладание, и деликатность. Придя к одному из своих подопечных, увидела, что он лежит посреди комнаты на паласе. Подходить не велит: «Я голый». Принесла простыню, трусы, накрыла его. Позвонила дочери и племяннице. Встать дедушка не мог, я с трудом перетащила его на диван, укрыла одеялом, напоила горячим чаем. Оставив его с племянницей, пошла к другой подопечной. Когда вернулась, увидела, что дочь вызвала «скорую». Его повезли в Кинель-Черкассы, оттуда — в Самару. Дорогой он умер.
Из тех, кого я обслуживала с самого начала, сейчас у меня остались только двое. Кого-то дочери к себе забрали. В силу возраста, им уже по 97 и 98 лет, бабушки уже ничего не понимают, за ними нужен постоянный уход. Всех, с кем уже пришлось проститься, добром вспоминаю. Особенно Галину Фёдоровну Марычеву. Она много лет в детском саду проработала, и так радовалась, когда моя внучка приходила к ней. Галина Фёдоровна жила одна, общение с Ксюшей было для неё большой отрадой.
Два года назад умер дедушка, который был у меня на обслуживании 11 лет. Всегда спокойный, доброжелательный. Так жалко его! Словно от сердца оторвали. Я ведь каждый день к ним ходила — 3 дня в неделю к его жене, 3 дня — к нему. У бабушки-то характер тяжёлый. Может сильно обидеть. Терплю. Молчу. При ней никогда не плачу. Только, вернувшись домой, с час сижу неподвижно, без мыслей и без сил.
Но такая сложная подопечная у меня одна, остальные девять — обычные. Несколько лет назад у двух моих бабушек стала развиваться деменция. Я уверена, что самая главная причина этого — им не хватает общения. Так же считает и подружка одной из них: «Было бы ей с кем поговорить, не была она такой». Тяжело, конечно, видеть человека в таком состоянии, сохранять при этом спокойствие. Но без нашей помощи они не могут. Поэтому — эмоции на замок и делаешь всё, что нужно. Чтобы не коснулась эта болезнь других бабушек, стараюсь вызвать у них побольше эмоций. Например, нахожу в телефоне и включаю любимые песни. Такое это счастье для них!
Я стараюсь ко всем относиться как к своим близким, а не как к подопечным. Нашу работу лёгкой не назовёшь, но соцработник знает, что его ждут, в его помощи нуждаются. Это важно. Это ко многому обязывает».
В профессии она — с 2013 года. Это была очень трудная пора в её жизни: коммунхоз, в котором Наталья Николаевна проработала 28 лет, закрыли; тяжело заболел муж; на её попечении оказалась маленькая внучка. «Я к тому времени уже два года в Центре занятости стояла, но устроиться никак не удавалось, — рассказывает она, — поэтому, когда Татьяна Фитюшина позвала в ЦСО, обрадовалась, конечно. Но и страшновато было — справлюсь ли? Справилась. Не испугали ни тяжёлые сумки, ни большие расстояния — мои бабушки и дедушки жили далеко друг от друга. Всё хорошо сложилось и с подопечными, и с коллективом. Он у нас замечательный, дружный, много опытных, с большим стажем работы. Так что, я не считаю себя такой уж лучшей. Просто стараюсь, на совесть всё делаю. Да и как по-другому? Мы же с со старыми, больными людьми работаем. Привыкаем к ним, привязываемся всей душой, поэтому и отказалась поменять своих подопечных на тех, кто поближе друг от друга живёт.
Самое трудное, самое страшное, когда кто-то из них умирает. К этому невозможно привыкнуть. И забыть это не получается. Восемь лет назад бабушка на моих глазах умерла, а, кажется, будто это вчера было. Всё в больнице происходило, мы её туда на «скорой» привезли. Она в сознании была, я её за руку держала. И вдруг врач кричит: «Выйдите из кабинета! Она сейчас умрёт». Долго я в себя приходила после этого…
Бывает, что мы, соцработники, застаём человека в тот момент, когда он, обессилевший после приступа, оказывается в неловком положении. Здесь, конечно, нужны и самообладание, и деликатность. Придя к одному из своих подопечных, увидела, что он лежит посреди комнаты на паласе. Подходить не велит: «Я голый». Принесла простыню, трусы, накрыла его. Позвонила дочери и племяннице. Встать дедушка не мог, я с трудом перетащила его на диван, укрыла одеялом, напоила горячим чаем. Оставив его с племянницей, пошла к другой подопечной. Когда вернулась, увидела, что дочь вызвала «скорую». Его повезли в Кинель-Черкассы, оттуда — в Самару. Дорогой он умер.
Из тех, кого я обслуживала с самого начала, сейчас у меня остались только двое. Кого-то дочери к себе забрали. В силу возраста, им уже по 97 и 98 лет, бабушки уже ничего не понимают, за ними нужен постоянный уход. Всех, с кем уже пришлось проститься, добром вспоминаю. Особенно Галину Фёдоровну Марычеву. Она много лет в детском саду проработала, и так радовалась, когда моя внучка приходила к ней. Галина Фёдоровна жила одна, общение с Ксюшей было для неё большой отрадой.
Два года назад умер дедушка, который был у меня на обслуживании 11 лет. Всегда спокойный, доброжелательный. Так жалко его! Словно от сердца оторвали. Я ведь каждый день к ним ходила — 3 дня в неделю к его жене, 3 дня — к нему. У бабушки-то характер тяжёлый. Может сильно обидеть. Терплю. Молчу. При ней никогда не плачу. Только, вернувшись домой, с час сижу неподвижно, без мыслей и без сил.
Но такая сложная подопечная у меня одна, остальные девять — обычные. Несколько лет назад у двух моих бабушек стала развиваться деменция. Я уверена, что самая главная причина этого — им не хватает общения. Так же считает и подружка одной из них: «Было бы ей с кем поговорить, не была она такой». Тяжело, конечно, видеть человека в таком состоянии, сохранять при этом спокойствие. Но без нашей помощи они не могут. Поэтому — эмоции на замок и делаешь всё, что нужно. Чтобы не коснулась эта болезнь других бабушек, стараюсь вызвать у них побольше эмоций. Например, нахожу в телефоне и включаю любимые песни. Такое это счастье для них!
Я стараюсь ко всем относиться как к своим близким, а не как к подопечным. Нашу работу лёгкой не назовёшь, но соцработник знает, что его ждут, в его помощи нуждаются. Это важно. Это ко многому обязывает».
Оставить сообщение: